- Но если тот дилижанс поврежден, когда же будет следующий?

- Мэм, вам придется потерпеть. Следующий дилижанс по расписанию должен прибыть в четверг.

Сегодня понедельник. Я понял по лицу девушки, что ей надо уехать из Хардвилла как можно скорее, и дело было не в том, что ей не хотелось ждать следующего дилижанса в этой дыре: она просто-напросто испугалась. Губы ее побледнели, а красивые глаза расширились, словно она увидела призрак, возможно, свой собственный.

Она резко повернулась ко мне и сказала:

- Вы возьмете меня с собой в Лос-Анджелес?

А я, как последний дурак, возьми да брякни:- Да!

Мужчине не стоит ругать себя, кроме, может быть, тех случаев, когда он понимает, какого же он свалял дурака, и в тот момент я себя основательно выругал. Подумать только, я сломя голову несусь в Калифорнию - то бишь в Лос-Анджелес - и вдруг ни с того ни с сего беру себе в попутчицы женщину, да такую, которой, судя по всему, придется еще и прислуживать.

Я натворил достаточно глупостей для одного дня, но, может быть последнюю удастся поправить.

- Вам понадобятся лошади, - сказал я. - У вас много багажа?

- Багаж я могу отправить на дилижансе. В пути мне потребуются всего лишь два дорожных мешка.

- Если они не тяжелые, я могу погрузить их на свою вьючную лошадь, но вам еще нужны две верховые. Мы поедем быстро.

- Благодарю вас, - сказала она. - Если вы мне достанете лошадей, я расплачусь с вами в Лос-Анджелесе. Все, что у меня есть - это билет на дилижанс и банковский чек на слишком большую сумму, чтобы обменять его здесь.

Я хотел было возразить.

- Мэм, - начал я, но седельные сумки тяжело привалились к ногам, и у меня появилось чувство, что она знает, что в них лежит.

- Ладно, - сказал я и потерял последний шанс выбраться из этой передряги невредимым.

Надо сказать прямо: я расстроился. Вместо скорой поездки в Лос-Анджелес на двух подменных лошадях я взвалил на себя заботу о женщине, которая, возможно, и в седле-то не умеет сидеть.